Наталия Никишина

Восемнадцатого ноября заседание в Никулинском районном суде Москвы по так называемому «Делу 12», по непонятным причинам выделенному из «Болотного дела», началось с того, что адвокат Вячеслав Макаров заявил ходатайство о прекращении заседания и вызове «скорой» его подзащитному Сергею Кривову, который к тому моменту в течение уже почти 60 дней держал голодовку в связи с тем, что ему своевременно не выдавали протоколы судебных заседаний, а судья Наталия...
  • Восемнадцатого ноября заседание в Никулинском районном суде Москвы по так называемому «Делу 12», по непонятным причинам выделенному из «Болотного дела», началось с того, что адвокат Вячеслав Макаров заявил ходатайство о прекращении заседания и вызове «скорой» его подзащитному Сергею Кривову, который к тому моменту в течение уже почти 60 дней держал голодовку в связи с тем, что ему своевременно не выдавали протоколы судебных заседаний, а судья Наталия Никишина отказывалась удовлетворять и даже выслушивать заявления Кривова. Судья поинтересовалась наличием медицинской справки из «Матросской тишины», где содержится Кривов. Сначала ее у конвоя, доставившего Кривова в суд, не оказалось, но через пятнадцать минут она появилась. При этом сам Кривов заявил, что медосмотра в этот день не было. (Позднее со слов Кривова стало известно, что сотрудники СИЗО угрожали ему: если он не поедет в суд, то будет отправлен в карцер.) Судья в удовлетворении ходатайства адвоката Макарова отказала. Заседание продолжилось. Судья заявила, что «если Кривов не сможет участвовать, выделим в отдельное производство». Адвокат вышел из зала и вызвал «скорую». Судья распорядилась не впускать его обратно в зал, раз он вышел, не спросив разрешения. В зал адвоката все-таки впустили, однако, когда «скорая» приехала, врачи войти туда не смогли — приставы встали у них на пути и заявили, что судья не приказала. Адвокат Макаров потребовал объявить перерыв, поскольку ему показалось, что Кривов потерял сознание. Судья заявила, что заседание будет продолжено. Адвокаты — коллеги Макарова потребовали, чтобы Кривова осмотрели. Возмущенный зал в знак поддержки встал, после чего судья распорядилась удалить всех зрителей.

    Днем позже все прошло по почти тому же сценарию. Адвокат Макаров вновь заявил о необходимости вызова «скорой», конвой сообщил, что медицинская помощь Кривову не требуется, судья вновь отказалась прерывать заседание и соглашаться на вызов «скорой», Макаров вновь сам вызвал «скорую», врачей вновь не пустили в зал, заседание продолжилось.

    Кривову день ото дня становится хуже, при этом прекратить голодовку он фактически не может, хотя и готов на это. Для того, чтобы выйти из голодовки — а это сложный и опасный процесс — ему нужно, чтобы ему разрешили хотя бы неделю не посещать суд. В «Матросской тишине» отказываются идти на это, а при том, что давление у Кривова нормальное (этим медосмотр обычно и ограничивается), ему продолжают выписывать справки, что он в состоянии участвовать в судебно-следственных мероприятиях. Для судьи же только эти справки и имеют значение.

    Понадобилось несколько визитов в «Матросскую тишину» членов Общественной наблюдательной комиссии, занимающейся контролем за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и содействием лицам, находящимся в местах принудительного содержания (ОНК) в Москве, и телеграмма от уполномоченного по правам человека Владимира Лукина, чтобы администрация СИЗО согласилась — нет, не временно освободить Кривова от посещений суда, а отправлять его в суд с медицинским работником. 21 ноября медработник приехал с Кривовым в суд. Поскольку голодовку прекратить в таких условиях было невозможно и состояние Кривова по-прежнему тяжелое, адвокат Макаров ходатайствовал о разрешении на его госпитализацию в медицинское учреждение вне СИЗО. Защитник Кривова Сергей Мохнаткин добавил к этому, что за Кривовым в СИЗО не осуществляют должного ухода. Известно, что Кривова в течение месяца с начала голодовки не переводили в одиночную камеру, как того требуют правила. Несмотря на все доводы и единодушную поддержку всех адвокатов, общественных защитников и обвиняемых, судья Никишина вновь приняла во внимание только пресловутую справку из СИЗО и отказала в удовлетворении ходатайства (обвинение ходатайство не поддержало). Уже после заседания адвокат Макаров снова вызвал Кривову «скорую», а вслед за ней полицию, пристав уже даже согласился пропустить врачей на территорию суда, но в конвойную им попасть уже не удалось, и Кривов уехал в СИЗО, причем не на специальной машине, на которой он ехал утром в суд, а в автозаке, вместе с остальными обвиняемыми, находящимися под стражей.

22 ноября Кривов прекратил голодову и был госпитализирован в больницу СИЗО.




Фотографии Александра БАРОШИНА


 

Болотное дело. Следствие/Суд

Сегодня уже совершенно очевидно, что Россия впервые за несколько десятилетий стоит на пороге большого показательного политического процесса. Показательным суд над всеми фигурантами так называемого болотного дела станет, поскольку его цель — демонстративное запугивание как общественных и политических активистов, так и просто людей с активной гражданской позицией, не боящихся высказывать ее прямо, открыто, в том числе и на уличных акциях.


«Дело 12» появилось в конце ноября 2012 года. Следователь Рустам Габдуллин почему-то решил выделить его из дела о массовых беспорядках, якобы имевших место на Болотной площади 6 мая 2012 года, и связанном с ними применением насилия в отношении представителей власти (полицейских и омоновцев). В качестве обвиняемых по делу были отобраны двенадцать человек, фактически никак друг с другом не связанных. Они не состояли в сговоре, не являлись членами одной преступной группы или (не)легальной партъячейки.

«Дело 12»

«Дело 12» появилось в конце ноября 2012 года. Следователь Рустам Габдуллин почему-то решил выделить его из дела о массовых беспорядках, якобы имевших место на Болотной площади 6 мая 2012 года, и связанном с ними применением насилия в отношении представителей власти (полицейских и омоновцев). В качестве обвиняемых по делу были отобраны двенадцать человек, фактически никак друг с другом не связанных. Они не состояли в сговоре, не являлись членами одной преступной группы или (не)легальной партъячейки. Эпизоды, которые им инкриминируют, не выстраиваются ни в какую логичную цепочку, последовательность событий. Они просто попались — их узнали на фотографиях и видео, отследили и задержали. Следствие, видимо, посчитало их исполнителями коварного замысла активистов Левого фронта Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева. Вот они и предстают теперь по три, а то и четыре дня в неделю перед судом.

Из двенадцати обвиняемых одиннадцати инкриминируют участие в пресловутых массовых беспорядках, одной (Марии Бароновой) — призывы к оным. Восьмерых плюс к тому обвиняют в применении насилия в отношении представителей власти. Девять человек находятся в СИЗО (дольше всех — Андрей Барабанов: он сидит уже почти полтора года), двое под домашним арестом (Николая Кавказского перевели под домашний арест из СИЗО только в августе этого года, до этого он больше года находился в заключении), Мария Баронова — под подпиской о невыезде. На этапе следствия дело велось с многочисленными нарушениями: обвиняемых шантажировали, не давали им встречаться с родными и адвокатами, адвокатам ограничивали срок ознакомления с делом. В основе дела — многочисленные показания полицейских и омоновцев, пострадавших на Болотной площади. При этом по ходу следствия показания некоторых из них чудесным образом менялись: если сразу после событий они не знали, кто нанес им травму, то спустя месяцы они вдруг словно прозревали и опознавали тех, кого нужно.

В Замоскворецкий суд дело было передано 27 мая 2013 года (Болотная площадь подпадает под его юрисдикцию). Однако выяснилось, что в здании Замоскворецкого суда нет зала подходящих размеров, и заседания начались в здании Мосгорсуда. С октября они проходят в здании Никулинского суда. За это время суд опросил несколько десятков так называемых потерпевших — в подавляющем большинстве из числа полицейских и омоновцев. Некоторые из них даже не опознали никого из обвиняемых и не имеют к ним претензий, тем не менее, они остаются в статусе потерпевших. Те, кто опознал, как правило, путались в показаниях, сообщали факты, противоречащие вроде как их же словам в протоколах допросов на следствии, а иногда демонстрировали чудеса памяти: события, связанные с теми обвиняемыми, от действий которых они якобы пострадали, они помнили почему-то очень отчетливо, все остальное, что имело место на Болотной площади 6 мая 2012 года, могли не помнить вообще (включая фамилию командира). То же касается и показаний свидетелей обвинения. И при этом ни один так называемый потерпевший или свидетель за все это время не подтвердил, что на Болотной площади действительно имели место массовые беспорядки в юридическом смысле, то есть действия, характеризующиеся погромами, поджогами, применением оружия, разрушением зданий, перекрытием важнейших транспортных артерий. Что же до многочисленных видеодокументов, просмотренных в суде, то они отчетливо свидетельствовали о насилии, которое совершали представители полиции в отношении мирных граждан — только по этому поводу уголовное дело не заведено. В настоящее время обвинение, по-видимому, приближается к финалу стадии представления потерпевших и свидетелей, но процесс устроен так, что последующие события в суде никаким образом невозможно предсказать.

Болотное дело. Процесс

Сегодня уже совершенно очевидно, что Россия впервые за несколько десятилетий стоит на пороге большого показательного политического процесса. Показательным суд над всеми фигурантами так называемого болотного дела станет, поскольку его цель — демонстративное запугивание как общественных и политических активистов, так и просто людей с активной гражданской позицией, не боящихся высказывать ее прямо, открыто, в том числе и на уличных акциях. А политическим этот процесс является по определению — с его помощью Кремль собирается решить ряд сугубо политических проблем: расправиться с реальной оппозицией, дезорганизовать протестное движение, укрепить правящий режим.

Задача, которую политические власти страны поставили перед правоохранительными органами при раскручивании «болотного дела», на самом деле не вполне тривиальная. С одной стороны, большая часть российского общества должна получить убедительные доказательства виновности фигурантов. В глазах среднего российского обывателя вся эта оппозиционная московская тусовка (которую, кстати, обыватель и так не жалует) должна предстать в качестве силы, покусившейся на основы нашей государственности. В лидерах Болотной и обычных гражданских активистах, в их речах и действиях остальные граждане России должны почувствовать угрозу стабильности, поступательному движению вперед, всем завоеваниям путинского периода. То есть фактически — будущему России. А еще оппозиционеры-хулиганы будут выставлены разрушителями традиционных российских ценностей и представителями интересов Запада. («Антизападнический» мотив крайне важен с идеологической точки зрения.)

Но совсем другой месседж адресован, собственно, «болотному» люду, тем десяткам тысяч людей, которые по-прежнему выходят на протестные митинги и марши в Москве. Которые о нюансах и деталях процесса знают не из пропагандистских сюжетов и программ телеканала НТВ.

Высосанные из пальца обвинения, вопиющий волюнтаризм следствия, тотальное игнорирование закона, полная инкорпорированность судебной системы в работу всей репрессивной машины — вот какая картина предстает перед теми, кто начинает интересоваться деталями происходящего. И ощущение, что в тюрьме по обвинению в «беспорядках на Болотной» может оказаться  абсолютно любой человек, участвовавший в том роковом марше, вовсе не случайно. Следствию важно продемонстрировать протестной Москве свой полный контроль над ситуацией и полную свободу действий — захотим, этого парнишку пристегнем, а захотим, вот эту девчонку. А может, и не парнишку с девчонкой вовсе, а солидного отца семейства. Отсутствие или наличие реальной вины не имеет никакого значения. Достаточен факт присутствия на мероприятии. Словом, граждане, делайте выводы и в следующий раз сидите лучше дома! Это самый верный способ не обнаружить себя неожиданно в СИЗО. Единственно верный.

Сегодня сложно предугадать, в какой именно момент власти посчитают нужным дать старт беспрецедентному в новейшей истории политическому процессу. Большинство обозревателей сходится на том, что раньше осени он не начнется — слишком грандиозен масштаб задуманного, слишком важное значение в Кремле придают расправе над оппозицией.                   

Что же наше гражданское общество может противопоставить этой, похоже, уже набравшей приличную скорость репрессивной машине? Каковы возможные ответы оппозиции на столь чудовищную угрозу?

Уже несколько месяцев идет работа над очень интересным и большим проектом по реконструкции событий 6 мая на Болотной площади. Цель которого — установить истину и убедительно продемонстрировать обществу ангажированность и необъективность следствия. Работа осуществляется силами активистов из группы «6 мая» и ПАРНАСа. К настоящему моменту опрошены сотни свидетелей и сформирована комиссия, которая в свое время презентует доклад по теме на специально созванном гражданском форуме.

 

ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК

Судья Наталия Никишина в 1997 году была назначена федеральным судьей Тимирязевского районного суда Москвы, с 2004 года работала в Мосгорсуде, в кассационной инстанции, возглавляла тройку судей, рассматривающих кассационные жалобы. Главой Замоскворецкого районного суда назначена 28 мая 2011 года. Как пишет «The New Times», до «Дела 12» вести резонансные дела ей не приходилось. Чаще всего она, как и многие председатели судов, разбирала дела в особом порядке, предполагающим...

Судья Наталия Никишина в 1997 году была назначена федеральным судьей Тимирязевского районного суда Москвы, с 2004 года работала в Мосгорсуде, в кассационной инстанции, возглавляла тройку судей, рассматривающих кассационные жалобы. Главой Замоскворецкого районного суда назначена 28 мая 2011 года. Как пишет «The New Times», до «Дела 12» вести резонансные дела ей не приходилось. Чаще всего она, как и многие председатели судов, разбирала дела в особом порядке, предполагающим быстрый ход процесса. В 2012 году такие дела, если судить по базе сайта Rospravosudie.сom, составляли основную часть ее работы. Грабеж, разбой, хищение мобильного телефона, незаконное приобретение и хранение психотропных веществ без цели сбыта, покушение на совершение похожих преступлений. Обвиняемый признал вину, приговоры от десяти тысяч штрафа или полугода исправительных работ до двух лет тюрьмы.

«The New Times», ссылаясь на неназванные источники, сообщает, что Никишина поначалу не хотела браться за обвиняемых в связи с событиями на Болотной площади, но ее покровительница, председатель Мосгорсуда Любовь Егорова, пригрозила ей в противном случае увольнением.

Некоторые наблюдатели отмечают, что Никишина — ответственный председатель райсуда и к делам, рассматриваемым ею, относится внимательно. Другие вспоминают о неуважительном отношении к обвиняемым и адвокатам, об авторитарном стиле поведения. Чего-чего, а неуважение в нынешнем процессе от судьи обвиняемые и адвокаты видят постоянно. Некоторые, не стесняясь, обвиняют ее в откровенном хамстве. Действительно, она постоянно одергивает и тех, и других, игнорирует жалобы на плохое здоровье, слепнущему в камере Владимиру Акименкову советует надеть очки, от заикающегося Артема Савелова требует, чтобы он повторил все без бумажки, коротко и внятно. К Сергею Кривову, который из всех подсудимых до последнего времени был наиболее активен, у нее, возможно, особая «любовь»: на него она откровенно прикрикивает, не дает ему выступать с заявлениями (это, собственно, одна из причин его нынешней голодовки). Его адвокат Вячеслав Макаров известен как человек, задающий десятки вопросов потерпевшим и свидетелям. Судья теперь использует это, чтобы вбить клин между представителями стороны защиты: Макаров задает вопросы, в это время выясняется, что подсудимых еще не кормили, судью просят объявить перерыв, она заявляет, что перерыва не будет, пока защита не закончит задавать вопросы. Макаров, естественно, оказывается вынужден остановиться. С защитником Кривова Сергеем Мохнаткиным судья ведет себя особенно нелюбезно: высмеивает его вопросы, постоянно грозится удалить.

Все это, однако, в конце концов, можно было бы считать мелочью. Куда серьезнее то, что судья Никишина, фактически этого не скрывая, нарушает состязательность сторон, поддерживая обвинение почти во всем. Редко-редко, когда обвинение выказывает неподготовленность к делу и само не знает, где у него какие доказательства, судья позволяет себе не идти ему навстречу. В остальном же  видно, что ходатайства обвинения удовлетворяются, а аналогичные ходатайства защиты — нет. В целом, сам факт того, что это дело, сырое, бездарно составленное из разрозненных фактов и не очень-то заслуживающих доверия показаний, не содержащее серьезной доказательной базы, находится в суде и, по-видимому, скоро будет доведено до конца, показывает, что судью не интересует поиск истины.

 

Материал подготовлен Григорием Дурново


Сергей Кривов. Протест из последних сил

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

Обвиняемые по «Делу 12»: Владимир Акименков, Андрей Барабанов, Мария Баронова, Ярослав Белоусов, Александра Духанина (Наумова), Степан Зимин, Николай Кавказский, Леонид Ковязин, Денис Луцкевич, Алексей Полихович, Артем Савелов; их родственники; адвокат Сергея Кривова Вячеслав Макаров, защитник Сергея Кривова Сергей Мохнаткин

ЭКСПЕРТИЗА

Вадим Прохоров, адвокат:

Я не знаю, как Кривов оформил свою голодовку, и в любом случае считаю, что это — беспредел. Если человеку плохо, то ему всегда и везде должна быть оказана медицинская помощь, поскольку нет ничего дороже человеческой жизни и здоровья.


Вадим Клювгант, адвокат:

Что касается «болотного дела» — оно длится шесть месяцев без нескольких дней, и это вполне достаточный срок  для того, чтобы можно было оценить председательствующего судью. Ей уже неоднократно заявлялись отводы,

ЦИТАТЫ

Вадим Клювгант, адвокат Николая Кавказского: «Поддержка обвинения со стороны суда является полной и безоговорочной. Суд отсекает все вопросы, неугодные и представляющиеся опасными для обвинения.

Наталия Никишина, судья: «Собака оказывает дисциплинирующее воздействие на участников со стороны защиты».