Другая Россия и правоохранительные органы





История «отношений» сторонников Эдуарда Лимонова и правоохранительных органов насчитывает многие годы. Когда-нибудь об этом напишут тома. Однако важно понимать, что жесткое противостояние нацболов, с одной стороны, и ФСБ-МВД — с другой, к которому российское общество уже привыкло, началось совсем не по воле участников движения.

История «отношений» сторонников Эдуарда Лимонова и правоохранительных органов насчитывает многие годы. Когда-нибудь об этом напишут тома. Однако важно понимать, что жесткое противостояние нацболов, с одной стороны, и ФСБ-МВД — с другой, к которому российское общество уже привыкло, началось совсем не по воле участников движения.

Учрежденная в 1994 году Национал-большевистская партия (признана в 2007 году экстремистской организацией — «ЕЖ») первоначально больше походила на арт-проект. Такой образ ей придали отцы-основатели: Лимонов, Егор Летов, Сергей Курехин. Они нашли умный подход к неприкаянной российской молодежи через культуру, искусство и, «зацепив» за живое, привели в политику.

Уже через четыре года после своего рождения НБП достигла кондиций, предъявляемых российским законодательством того времени к политическим партиям. Тогда мы провели первый съезд и подали документы в Минюст в надежде участвовать в парламентских выборах 1999 года. Если кто не помнит, именно в тот момент выстраивалась вертикаль власти с Путиным во главе. В регистрации, а значит, и в допуске к избирателю нам было отказано.

Не желая отступать от избранного пути, мы стали изобретать формы непарламентского существования. Так родилась тактика АПД — акций прямого действия. Их принципиальная особенность — ненасильственный протест на грани фола. В мире такие методы не были новинкой: так действовали, например, экологи из «Гринпис». Однако в «средневековой» России с ее брутальными начальниками тут и там наши акции стали чудовищным раздражителем для власти.

Яйцо, брошенное в режиссера Никиту Михалкова за его поддержку избирательной кампании притеснителя русских Нурсултана Назарбаева, оборачивалось месяцами сидения в Бутырской тюрьме. «Захват» Минздрава накануне принятия Госдумой закона о монетизации льгот закончился пятилетними сроками для «акционеров». Мирная оккупация приемной (!) Администрации президента с требованием демократических свобод привела к обвинению в «захвате власти» (ст. 278 УК РФ, срок от 12 до 20 лет).

Однако других способов донести до российского общества свою позицию у непарламентской партии не было, и НБП продолжала бороться, а нацболы рисковать своей шкурой. В результате около 200 активистов партии прошли через тюрьмы и лагеря за участие в политических акциях. В России, пожалуй, нет другого такого примера настойчивости и даже упрямства.

Власть тем не менее сдаваться не собиралась. Следуя своему начальственному инстинкту, она поручила борьбу с нацболами УБОПу — управлению МВД по борьбе с организованной преступностью. Разгромив и пересажав бандитов 90-х, УБОП в 2000-х годах остался не у дел, и ему нашли применение. Новая структура получила название Центр «Э» — центр по борьбе с экстремизмом. Так в российскую политику были привнесены крайние полицейские методы, опробованные на гангстерах.

«Тонкая» работа, которую предпочитала ФСБ, ушла в прошлое. Теперь оппозицию «разрабатывали» молодые люди, которые внешним видом и повадками мало чем отличались от тех же братков. В арсенале средств: угрозы избить, переломать ноги, подкинуть патроны, наркотики.

Не верить этим угрозам трудно. Серпуховскому нацболу Юрию Червочкину обещали «проломить голову» — и он был найден избитым и с проломленной головой. Юра впал в кому и, не приходя в сознание, скончался. «Убийца Червочкина» — так представлялся впоследствии в ОВД автор угроз, сотрудник Центра «Э» Алексей Окопный.

Окопный известен как фронтмен подразделения по борьбе с экстремизмом. Свою карьеру он начинал на Северном Кавказе, в Нальчике. По его собственному признанию, в 2001 году ему довелось «поработать» и в Чернокозово. Уверен, немало чеченцев поминают его «добрым» словом. За успехи в борьбе с религиозным экстремизмом Окопного повысили – перевели сначала в Подмосковье, а затем в Москву. Сейчас он — завсегдатай всех оппозиционных акций, концертов, выставок, обысков и допросов. Задерживал Лимонова, многих других известных участников «Стратегии-31».

«Алексей Окопный… активизировался в последние дни. Ходит по отделам милиции, пристает к молодым, в основном, парням, бычится и пугает их подбросом наркотиков и всякой еще невнятной хренью», — пишет о нем правозащитник Анна Каретникова.

Тот факт, что после судебного запрета в 2007 году НБП прекратила свое существование, а желающие продолжили свою политическую деятельность сначала в личном качестве, а затем, уже вместе с новыми сторонниками, учредили партию «Другая Россия», никак не сказался на отношении правоохранителей. Цепные псы режима, они по-прежнему видят в нас заклятых врагов и не брезгуют никакими методами.

В последнее время к арсеналу средств добавилась война против жен и детей представителей оппозиции. В смоленском СИЗО вот уже год держат в заложниках Таисию Осипову, жену члена исполкома «Другой России» Сергея Фомченкова, а неделю назад на Триумфальной площади Окопным был задержан и допрошен в отделении полиции мой 6-летний сын Иван.

Воистину, они не ведают, что творят…


Автор текста Сергей Аксенов

 

 

 

 

 

 

 

 






Алексей Окопный

Алексей Окопный



Известен как фронтмен подразделения по борьбе с экстремизмом. Карьеру начинал на Кавказе, сейчас он завсегдатай оппозиционных акций

Александр Замашнюк

ЭКСПЕРТИЗА

Зоя Светова, журналист:

То, что приговор будет обвинительный, было понятно с самого начала. Удальцова и Развозжаева судят просто за то, что они — оппозиционеры.