Некоммерческие общественные организации

Гражданское общество по своей сути не является и не может являться врагом власти. Оно не имеет целью вести с властью войну. Цель гражданского общества (и тех некоммерческих организаций (НКО), которые, по невнятному определению законодателей, занимаются политической деятельностью) — указать власти на ее ошибки, на произвол, на невнимание к проблемам, с которыми сталкивается население. Власть однако считает, что сама разберется. И тот, кто смеет не только вякать, как журналисты, а еще и пытаться повлиять на принятие решений, встать на пути представителей власти, защитить граждан от ее неразумных действий, автоматически становится врагом.

Какой политической деятельностью занимаются НКО, подпадающие под действие пресловутого законопроекта? Борются за права граждан (любых или специфических групп — национальных меньшинств, подследственных, заключенных), рапортуют о коррупции, контролируют проведение выборов, выступают за защиту окружающей среды. По-хорошему, власть могла бы только поощрять такую деятельность, поскольку должна быть заинтересована в соблюдении прав человека, в снижении количества взяток, в честности выборов. Однако вместо сотрудничества и взаимопомощи мы видим противостояние и репрессии. Ведь нельзя же допустить, что власть не может справиться самостоятельно. Порой власть лицемерно признает, что проблемы существуют. Есть столкновения на национальной почве и даже разного рода дискриминация. Суды иногда выносят несправедливые решения. Отмечен произвол со стороны полиции и пенитенциарных органов. Кое-где высок, ох, высок уровень коррупции. И даже выборы, представьте себе, не на идеальном уровне проходят. Ну, и природа, конечно, страдает. Но мы же работаем. И мы справимся, вот увидите. И без всяких там шибко умных, которые почему-то объединяются с нашими политическими оппонентами, да еще и берут деньги где-то на стороне.

Напомним, что притеснение НКО, в особенности правозащитных, началось не вчера. Еще в 1999 году множеству общественных организаций было отказано в перерегистрации. От них требовали исключить из названий и уставных целей словосочетание «защита прав человека» на том основании, что оная защита по Конституции является обязанностью государства, поэтому всякие там НКО могут только содействовать и помогать государству в этом деле, а никак не защищать их самостоятельно. В начале 2000-х годов общественные правозащитные организации были отстранены от участия в судебных процессах. Тогда же в Налоговый кодекс были внесены статьи, предусматривающие обложение налогом на добавленную стоимость бесплатных услуг, оказываемых НКО, и целевые грантовые поступления на многие виды деятельности НКО, в том числе правозащитную. О многочисленных случаях судебного преследования, а также насилия, притеснений и угроз в отношении сотрудников НКО, в особенности в провинции, и говорить нечего. А в 2005 году, когда только и разговоров было, что о повторе «оранжевого сценария» в России, в Думу был внесен законопроект, существенно ужесточающий контроль над НКО, предполагающий необходимую регистрацию в министерстве юстиции, постоянные отчеты, прежде всего финансовые, а также запрет зарубежным НКО регистрировать филиалы на территории России. Часть драконовских мер в итоге все же была отклонена, но власть (и сам Путин) четко продемонстрировала свое отношение ко всяким организациям, которые «не могут «укусить руку», с которой кормятся».

Власть, тем не менее, не может полностью поставить НКО вне закона — неправильно поймут. Есть разные внешние формы взаимодействия между властью и институтами гражданского общества. Взять хотя бы тот же Совет по развитию гражданского общества и правам человека при президенте. Но чем дальше, тем больше раздается голосов о неэффективности подобного диалога. Следствием тому уход ряда ярких членов Совета пред лицом повторного воцарения Путина, в том числе представителей тех самых НКО — директора российского отделения Transparency International Елены Панфиловой, президента Фонда защиты гласности Алексея Симонова, главы организации «Гражданское содействие» Светланы Ганнушкиной.

Сейчас депутаты заверяют, что нововведения коснутся не всех НКО, получающих финансовую помощь из-за рубежа и оказывающих влияние на политику. Однако понятно, что даже если какие-то послабления в ходе обсуждения законопроекта и будут сделаны, при желании власть легко сможет подвергнуть репрессиям любую общественную организацию, которая окажется неугодной.

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

Ассоциация «Голос», представительство AmnestyInternational в Российской Федерации,

центр антикоррупционных исследований и инициатив Transparency International и многие другие НКО, деятельность которых подпадает под описание, содержащееся в законопроекте

Фотоматериалы РИА Новости

Сидякин Александр Геннадьевич


СОУЧАСТНИКИ

Ирина Яровая, Андрей Красов, Вячеслав Никонов, Адальби Шхагошев, Михаил Маркелов и все остальные депутаты фракции «Единая Россия»

ЭКСПЕРТИЗА

Ян Рачинский, Член правления Международного общества «Мемориал», сопредседатель Московского «Мемориала»:

В истории с законом об НКО есть несколько вопиющих моментов. Прежде всего, немыслимая спешка с принятием закона, отчасти напоминающая упрощенное судопроизводство печальных времен — без права на обжалование и с приведением в исполнение в 24 часа.

ЦИТАТЫ

Александр Сидякин:

Обратите внимание, кто нас критикует. Критикуют именно те организации, которые получают гранты в гуманитарной сфере от иностранных государств под видом защиты прав человека или охраны природы.

Людмила Алексеева, глава Московской Хельсинкской группы:

МХГ — не агент иностранного государства. Все 36 лет своей славной истории мы защищаем своих сограждан от государства и его чиновников, если они нарушают их права.

Екатерина Чистякова, директор благотворительного фонда «Подари жизнь»:

Интересно, представителям государственной власти не будет стыдно, что о российских детях какой-то иностранный агент заботится? Раньше-то мы были родным отечественным фондом, и от этого было как-то меньше неловкости.


Ирина Яровая, депутат Думы, одна из авторов:

Цель законопроекта — расширить действие общества на организации, которые занимаются фактически политической деятельностью.