Михаил Ходорковский

Есть много людей, любящих порассуждать на тему, правильно ли поступил Михаил Ходорковский, отказавшись в 2003 году покинуть Россию. Дескать, чем, как не предупреждением, можно считать арест Платона Лебедева прямо в больнице. Ясно же было, что следующим окажется он — глава ЮКОСа. Михаил Борисович не мог не понимать, кто начал войну с его компанией и с ним лично. Зачем же было идти на заклание? Вот уехал бы тогда… Ах, как много веских и убедительных аргументов можно привести в пользу решения, которое он отверг в далеком уже 2003 году… Прошло восемь лет, и нет никаких сомнений в том, что точно так же Ходорковский поступил бы и сегодня. «Гусарство», скажет кто-то, и будет отчасти прав. Потому что обостренное чувство собственного достоинства вкупе с безусловной личной храбростью — черта несомненно присущая этому воинскому сословию. «Я выбираю свободу, но не из боя, а в бой», — написал когда-то Александр Галич по аналогичному поводу, мотивируя свое нежелание покидать СССР. Ходорковский тоже выбрал свободу и остался в тюрьме. На долгие годы. И уже тогда стало понятно, что мы столкнулись с чем-то необычным, скорее из литературы, а не из повседневной жизни, и уж точно не вяжущимся с нашим представлением о российских олигархах постсоветского периода. Такие неупотребляемые вроде бы вне иронического контекста словосочетания, как «сила духа» или «нравственный выбор», в отношении генералов российского бизнеса (ну какой еще «нравственный выбор» у отечественного олигарха — окэшиться вовремя и в кусты!) вдруг зазвучали вполне естественно и нефальшиво применительно к фигурантам этого дела. Обнаружив в оппонентах душевные качества, столь разительно отличающиеся от собственных, заказчики и исполнители преступлений против некогда самой успешной компании России сначала были обескуражены, а потом и напугались. И это понятно: люди мелкие, корыстные и недалекие всегда с опаской относятся к успешным, широким и умным. А если вторые оказываются в руках первых, то им не позавидуешь. Пожалуй, в этом и состоит главный нерв всей юкосовской истории. Расклад, можно сказать, классический: с одной стороны облеченные властью негодяи и мерзавцы, с другой — угнетаемые ими благородные герои. При таком раскладе неизбежно всплывает тема мученичества и жертвенности. Самое страшное для власти, что именно такая трактовка всей юкосовской эпопеи уже укоренилась в общественном сознании, несмотря на все усилия пропагандистской машины. Сегодня нет в России человека, который бы искренне верил, что Ходорковский сидит в тюрьме за то, что ему официально инкриминируется. Можно было бы предположить, что Михаил Ходорковский чисто интуитивно выбрал для себя наиболее выигрышную манеру поведения. А как быть с остальными «подельниками»? С непреклонным Платоном Лебедевым? С отказавшимся оговорить бывшего начальника Алексеем Пичугиным? С другими юкосовцами, не миллиардерами? Может, все дело в том нравственном примере, который продемонстрировал глава компании? Людям захотелось соответствовать масштабу этой личности. И люди нашли в себе силы противостоять злу. Поэтому, когда накануне вынесения приговора по второму уголовному делу Михаил Ходорковский обращается к судье Данилкину фактически со словами сочувствия и поддержки («Ваша честь, я готов понять, что Вам очень непросто, может быть, даже страшно, я желаю Вам мужества»), его позиция воспринимается как вполне органичная: в ней нет ни позерства, ни фальши, а только желание сильного духом поделиться своей силой с более слабым. Но в юкосовской истории, несомненно главной истории путинского периода, есть еще третий фигурант — российское общество. С одной стороны, оно должно чувствовать свою вину: не смогло защитить честных людей от злоумышленников, с другой — нравственный пример Михаила Ходорковского рождает надежду. И тут невольно возникает тема возможного освобождения Ходорковского. Понятно, что обществу Ходорковский нужен на свободе — он сильный, он многое умеет, он готов брать на себя ответственность, он пробуждает в людях лушие чувства, он ничего и никого не боится. Другими словами, перед нами портрет вождя. И как только такой вождь поступает в «свободное обращение», спрос на него растет сумасшедшими темпами. Но в том-то и дело, что в России уже есть национальный лидер, и зовут его не Михаил Ходорковский. И куда он ведет страну, тоже понятно. Словом, глава ЮКОСа уже продемонстрировал российскому обществу, как он ему предан и на что готов идти ради него. Теперь общество должно найти в себе силы ответить ему тем же и освободить его. Если не сможет — значит, достойно уготованной доли.

ТОВАРИЩИ ПО НЕСЧАСТЬЮ

Платон Лебедев, Светлана Бахмина, Василий Алексанян, Алексей Пичугин

Фотоматериалы РИА Новости,RTVi

Валерий Лахтин


СОУЧАСТНИКИ

Следователь Салават Каримов, прокурор Дмитрий Шохин, прокурор Гульчехра Ибрагимова, судья Виктор Данилкин

ЭКСПЕРТИЗА

Вадим Клювгант, адвокат Михаила Ходорковского:

— Для прокуроров, которые без остановки читают огромный массив разрозненных документов, не объясняя, откуда они их взяли и почему читают, и называя все это безобразие «исследованием доказательств», суд является неизбежной и неприятной формальностью.

ЦИТАТЫ

Валерий Лахтин:

— Меньше бы было компаний в стране — легче бы жилось!

 

Михаил Ходорковский:

— Процесс ничего общего не имеет с тем, что в мире обычно понимают под правосудием.